Венец

«Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона».
Гал. 5:22–23

Предприятие развалилось.
Часы отстучали назначенное время, и зазвонил будильник.
Вчера, отчаявшись и стараясь найти выход, погулял солидно в кругу друзей, и они обещали поддержку, содействие, финансовые вливания. Успокоила только последняя рюмка. На время. Ворочаясь на постели, Любомир чувствовал, как откуда-то извне проникает под череп и охватывает всю голову тяжелая боль. Как бы снять ее?
Место рядом пустовало, а на тумбочке у кровати лежала записка. Всего несколько слов. Любомир читал их, читал, перечитывал, медленно осознавая, что Орыся ушла навсегда. Предприятие развалилось окончательно.
А ведь сколько было надежд! По древнему обычаю встали на вышитый рушник. Купались в благословениях от родителей, от друзей, от панотца, сочетавшего их браком, и у нее на голове красовался венец радости и торжества молодого, уверенного в себе мужчины. Родители Орыси дали за ней немалые деньги, и Любомир открыл свое дело. Вот только рэкет стал донимать, обложил непомерной данью. Любомир отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и через неделю его авторемонтная мастерская запылала. И хотя пожар не все пожрал, после него стало трудно сводить концы с концами. Дело распадалось и через два года пришло к упадку.
Какое-то предчувствие все-таки подняло Любомира с постели.
Машина перед домом терпеливо и покорно ждала. Сдерживая себя, он плавно опустил свое тело на сиденье, и через две-три минуты город со всеми проблемами остался позади.
Любомир не знал, куда он едет, но важно было ехать. Быстрей, быстрей! Этот фургон впереди не дает развить скорость... Обойти его! Руль немного влево, и, зацепив задним левым колесом двойную осевую линию, машина обогнала грузовик. И опять препятствие. Справа, на фоне высоких торжественных елей, непредвиденная приземистая фигурка гаишника с указывающим на обочину жезлом.
– В чем дело, командир? – спросил Любомир, выйдя из машины и протягивая гаишнику документы.
– Почему нарушаем? – глаза лейтенанта оценили Любомира в один взгляд. – Двойная черта не для вас?
– Но ведь я только наехал на линию, а не пересек ее, – возразил Любомир.
– Да ты в пограничный столб врежешься и будешь утверждать, что границу не нарушил.
Автоинспектор увидел в документах двадцатигривенную бумажку, ловко подцепил ее левой рукой, а правую, с документами, протянул Любомиру. Снисходительно улыбнулся:
– Ладно, прощаю на первый раз. Поезжай и впредь не нарушай.
Прежде чем тронуться, Любомир взглянул на образок Христа над ветровым стеклом: «Господи, помоги мне выбраться из нынешнего положения. Ну, сколько еще будет неудач? Вот еще одно досадное происшествие. В автошколе не говорили, что наехать на линию – значит пересечь ее...» Он смотрел на образок: «Но если рассуждать честно, то гаишник не с учителя требует отчет за действия ученика».
И тут его осенило: «Если бы я переехал эту линию и попал в аварию, ведь как раз КамАЗ шел напротив, меня б тогда не гаишник остановил – Сам Бог. И с кого бы Он спросил за это нарушение, и не только за него, за всю мою жизнь: с родителей? С преподавателей? С гаишника? С панотца?»
Машина уже подъезжала к железнодорожному шлагбауму, он был закрыт, а мысли не давали покоя: «Сколько раз я пересекал двойную черту! И в тот вечер, когда чуть ли не силой взял Орысю, первую красавицу юрфака, и она сникла, вышла за меня... И в тот раз, когда впервые купил партию „левых” деталей для „Фольксвагена” и... Да всего не перечислить. А что толку? Предприятие все равно развалилось. Что же теперь делать, Господи?»
Образок ответил молчанием.
Но Бог стал говорить. Когда Любомир подъехал к автозаправке, к нему подошел невзрачный на вид парень.
– Машине – бензин, а вам вот этот дар, – парень протянул книгу, на которой было написано «Новый Завет». – За него уплатил Тот, о Котором тут написано.
И больше ни слова не проронил.
Любомир поблагодарил и книгу взял. Заинтересовали слова парня. В машине раскрыл ее наугад и прочитал: «К Господу воззвал я в скорби моей, и Он услышал меня». И в другом месте: «Я пришел для того, чтобы имели жизнь, и имели с избытком». Он почувствовал, что может найти ответы на подступившие вопросы, он пытался найти выход и еще раз раскрыл книгу: «...Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса, Которого вы распяли. Слыша это, они умилились сердцем и сказали Петру и прочим апостолам: „Что нам делать, мужи братья?” Петр же сказал им: „Покайтесь”».
Домой! Скорее домой! Все прочитать и найти правильное решение. Машина охотно откликнулась на движения Любомира, и на дороге не возникло никаких препятствий.
Он запер за собой дверь квартиры, отключил телефон и жадно поглощал страницу за страницей. И был день, и была светлая ночь, и на исходе ночи Любомир опустился на колени перед Иисусом: «Господь мой, прости меня, за все прости и укажи путь».
Он встал с колен. Через занавеску окна в комнату проник рассвет. Наступило воскресенье, Пасха Христова.
...А потом произошло то, что кажется неправдоподобным. Но это правда. С некоторыми оговорками Орыся соглашалась вернуться. Надо было кое-что уточнить и прийти к окончательному соглашению.
Любомир сел в машину и поехал к родителям Орыси. По той же самой дороге, где его два месяца назад остановил автоинспектор. И напевал песню, услышанную в церкви, где он принял крещение: «Небеса ожидают меня, радость вечного светлого дня, встреча ждет с Иисусом Христом, Святым Духом, Небесным Отцом. И венец, ну конечно, венец, тот, что мне приготовил Отец...»
Выехал за город, набрал скорость. И будто вспышка в глазах и где-то внутри: из ельника выскочила на дорогу девочка. Легкое цветастое платьице. На голове венчик из луговых цветов, ленточки развеваются.
Резко крутанул руль влево, пересек двойную линию. Дух жизни нарушил правила, она, эта вечная жизнь, мощно потекла по дороге, и Любомир пересек ее границу, отдал ей всего себя.
Огромный встречный грузовик, на носу которого сверкнули под солнцем буквы «SISU», смял машину Любомира.
И последнее, что отпечаталось в его глазах: не эти холодные стальные буквы, но венчик на голове у девочки – «венец, ну конечно, венец», плод духа жизни.
– Орыся, вернись... – успел прошептать Любомир и прикоснулся к своему Господу.

ВенецПроза

Венец
Проза