Случай из детства

Ранним осенним утром, когда окрестности горного села N стали заливаться золотыми солнечными лучами, три сестры школьницы уже были на пути в школу. Они жили на окраине села прямо у опушки. Путь предстоял не близкий. На целых пять километров растянулась дорога, ведущая от села до школы. Ухабистая дорога, то взбираясь по склонам, то сползая по ним, уходила все ниже и ниже в ущелье. Там, в глубине ущелья, расположилась единственная на всю округу школа, такая нужная и такая далекая. Здание школы, как большинство произведений советской архитектуры, представляло собой ломаную форму буквы П. Строение со всех сторон окружали лесистые холмы, образуя гигантский котел, который, казалось, был плотно прикрыт куском неба, как крышкой. По этой причине день здесь был особенно коротким, как на другом часовом поясе. Девочки шли размеренно, не прибавляя шаг. Казалось, им ни до чего не было дела. Юные создания, оторванные от сладких снов, с чувством неизбежности и разочарования, шагали по проторенной дороге, которая не заростала только лишь потому, что по ней неизменно шагали школьники вверх и вниз, каждый день, с неизбежным постоянством. И вот уже тройка неутомимых приверженцев ленинской идеи «Учиться, учиться и учиться!», ступила на ту гряду, с которой можно было лицезреть всю школьную панораму. И тут одна из юных ленинцев, самая меньшая, стала незаметно умерять шаг: оказавшись на гряде, она столкнулась со всей школьной действительностью, потому, что территория школы отсюда была видна как на ладони. А этой действительности она сегодня страшилась как никогда. Дело было в том, что девочка эта была отмечена репутацией заядлой отличницы и делила участь тех детей, которые не имеют элементарного права не выучить урок, а уж тем более получить неуд! Казалось, все село только и жило тем, продолжает ли она хорошо учиться, или скатилась на четверки, или того хуже тройки. О двойках страшно было даже и подумать. Понимая, что своим интеллектуальным падением она лишила бы родителей величайшего преимущества над сельчанами, а сама бы пала жертвой жестоких упреков любящего выпить отца, она твердо решила избегнуть всего этого и пустилась в тайные рамышления. Итак, вскоре сославшись на приступившее недомогание, она объявила своим сестрам о трагическом решении вернуться домой и пропустить любимые школьные уроки. Сестры, уверенные в безупречности младшей сестры, без малейшего подозрения приняли печальную участь. Идти без нее означало лишиться на один день какого-то важного дополнения к их собственной репутации. Но делать было нечего, и каждый пошел по избранному пути. Ах, какой позор! Пионеру, будущему комсомольцу, а затем и коммунисту, приходится лгать родителям, сестрам, учителям… Ах, если бы старшие сестры хотя бы догадывались о ее тайных муках! Но они не имели ни малейшего представления об этом, и вскоре скрылись за опушкой леса, устремляясь к школьному двору. А наша девочка с русыми волосами с выжженными под жаркими лучами солнца золотыми прядями стала медленно подниматься по дорогое, по которой только что спустилась с сестрами. Ее сердце было встревожено двумя, даже тремя несбыточными мечтами. Она мечтала не о великом, нет! Не о славе, не о богатстве или подвиге были ее мысли. Она мечтала о том, о чем никогда бы никому не смогла признаться. Доброе имя, надежды родителей, ежедневные похвалы, восторженные взгляды учащихся – все это могло растаять в один миг, ведь она не выучила ни одного урока, не решила ни одной задачки. С такими мыслями она уже преодолела треть пути. День уже был близок к обеду, но она не торопилась домой, думая о том, что ей придется врать своим родителям, и этот факт был также неизбежен, как наступление конца дня. А еще и Пионер учит всегда говорить правду. Как же все это было против нее и как мучило ее юное сердце! А в то же время она мечтала о трех вещах… вынашивала три несбыточных желания, повторяя их снова и снова: Ах, если бы… Ах, если бы… И вот с этими мыслями девочка вскарабкалась на самый высокий холм, который только был на ее пути . Холм был широкий, овальной формы, а вершина его была пологая. Он был как-то особенно необитаем, разве что домашняя живность взбиралась на него в знойные дни, чтобы прохладиться. Вдруг девочке пришла такая странная мысль, которая не пришла бы не одному советскому человеку, ни одному юному ленинцу, будущему строителю коммунизма. Но необходимость тех трех вещей не оставляла места для выбора, и она помолилась: - О Бог! Если ты где-то есть, то сделай так, когда я приду домой, чтобы родители: 1. Не спросили, почему я так рано. 2. Где мои сестры. И еще третье, чтобы даже не посмотрели на меня… Ну это, чтобы не пришлось смотреть им в глаза… Молясь, она смотрела вверх, чтобы Бог лучше слышал, а то и видел. Будучи не вполне уверена в исполнительности Бога, она повторяла и повторяла эту молитву, вначале настойчиво, а потом с большей навязчивостью. И так она молилась до самого дома. И вот она уже у порога. Она стояла у раскрытых дверей и с потупленным взором, с трепещущим сердцем ожидала момента своего позора, почему-то забыв о Боге. Но родители не обращая на нее никакого внимания занимались своими каждодневными делами. Отец сидел возле печки буржуйки и строгал длинную жердь для хозяйственных нужд, а мать, бросив на нее мимолетный взгляд, направилась в кладовую по своим делам. Мысль о том, что Бог есть и Он услышал ее, озарила ее несмышленую душу. И хотя она была неспособна обрисовать образ Того, который только что спас ее от позора и осуждения, простую детскую боль, которая всю дорогу мучила ее юное сердце, сняло как рукой. «Значит Он есть!» - решила она, и эта мысль отложилась в тайниках ее сердца. Первое семья упало… И хотя ему суждено было покрыться пеленой забытья, оно уже не могло исчезнуть бесследно…

Случай из детстваПублицистика

Случай из детства
Публицистика